Евангелие от Окуджавы | МБУК МЦБ Каневского района

Евангелие от Окуджавы

25 лет назад ушел поэт, песни которого стали молитвой для поколения атеистов.

Некоторое время назад Пётр Вайль написал замечательную книжку, которая называлась «Стихи про меня». Там было что-то около шестидесяти стихотворений двадцати поэтов. Интересно при этом то, что из этих двадцати Вайль был знаком лично только с пятью: Бродским, Уфляндом, Гандлевским, Рейном и Лосевым. Остальных он не знал, да и они, остальные, его не знали тоже.  Как это возможно: поэты не знали Вайля, однако написали о нем стихи?  Возьму на себя ответственность утверждать, что замечательный эссеист написал то, что знал наверняка. Стихи, которые он отобрал, действительно были про него, даже если родились задолго до появления на свет его самого. Потому что настоящий поэт умеет услышать и высказать то, что чувствует совсем незнакомый ему человек. Чувствует, да сказать не может. Вайль  подтвердил предназначение великой поэзии — преодолеть душевную немоту читателя, сказать публично то, что составляет переживание обычного человека, не отягощенного поэтическим даром. Вот, к примеру, он пишет об «Арбатском романсе» Булата Окуджавы. Почему эти стихи про него да и про меня тоже?

Потому что в них точно передано мироощущение моей и его юности, полной надежд и добрых предчувствий. «Из каждого окошка, где музыка слышна,/какие мне удачи открывались!» «Мало поэтических строк, которые я повторяю чаще», — пишет Вайль. Потому что музыка из окна в юности всегда манит к себе, как горизонт, увиденный с горы. Однажды со мной случилось то же самое. Студентом я был сокрушительно влюблен в девушку, которая некоторое время спустя стала моей женой. И вот, находясь в этом коматозном состоянии, я слышу песню Окуджавы о московском муравье. Понятно, что ни муравьем, ни тем более московским я в ту пору не был. Так, обычный влюбленный студент в городе Свердловске. И что же я слышу?

  • «И в день седьмой в какое-то мгновенье
  • она возникла из ночных огней
  • без всякого небесного знаменья…
  • Пальтишко было легкое на ней.
  • Всё позабыв — и радости, и муки,
  • он двери распахнул в своё жильё
  • и целовал обветренные руки
  • и старенькие туфельки её».

Это были стихи про меня. И я слушал их, потрясенный и счастливый. С тех пор прошло много-много лет. Но когда речь заходит о любви, я верю не романтическим байкам о красивых закатах и лунной дорожке на южном море, не поцелуям на яхте под парусом, не соблазнительным абрисам девичьих прелестей, не белоснежным многообещающим улыбкам, не загадочным и тонким ароматам ухоженных женщин — я верю только в «обветренные руки и старенькие туфельки её». И по сию пору для меня это и есть любовь. Спасибо Булату Шалвовичу Окуджаве. Он помог мне запомнить это ощущение. С тех пор я слышал многие из его песен, некоторые пел сам с удовольствием, потому что они тоже были про меня. И вот теперь, когда минуло четверть века после его ухода, я понимаю, что его песни для типичного советского атеиста стали, говоря современным языком, саунд-треком Нового Завета. Это был наш храм и наша молитва. Слава богу, что они живут и сегодня. Я надеюсь, будут жить и еще много-много лет. Вот лишь несколько строк Евангелия от Окуджавы, которым мое поколение пользовалось каждый день несколько десятилетий подряд.

  • «Когда метель кричит, как зверь —
  • Протяжно и сердито,
  • Не запирайте вашу дверь,
  • Пусть будет дверь открыта…»
  • «Видно так, генерал: чужой промахнётся,
  • А уж свой в своего всегда попадет…»
  • «Но из грехов своей родины вечной
  • Не сотворить бы кумира себе…»
  • «Спите себе, братцы, — всё вернется вновь,
  • Всё должно в природе повториться:
  • И слова, и пули, и любовь, и кровь…
  • Времени не будет помириться…»
  • «Возьмемся за руки, друзья
  • Чтоб не пропасть поодиночке…»
  • «Так природа захотела,
  • Почему — не наше дело,
  • Для чего — не нам судить…»
  • «И друзей созову, на любовь своё сердце настрою,
  • А иначе зачем на земле этой вечной живу…»
  • «Ах, ничего, что всегда, как известно,
  • наша судьба то гульба, то пальба…
  • Не оставляйте стараний, маэстро,
  • не убирайте ладони со лба…»
  • «Вселенский опыт говорит,
  • Что умирают царства
  • не от того, что тяжек быт
  • или страшны мытарства.
  • А умирают от того
  • (и тем больней, чем дольше),
  • что люди царства своего
  • не уважают больше…»
  • «Давно в обиходе у нас ярлыки
  • по фунту на грошик на медный.
  • И умным кричат: «Дураки! Дураки!»
  • А вот дураки незаметны…»
  • «А всё-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему
  • и мы до сих пор всё холопами числим себя…»
  • «Как много, представьте себе, доброты
  • в молчанье, в молчанье…»
  • «И вот тогда-то одинокий,
  • как в зоне вечной мерзлоты,
  • поймешь, что все, как ты, двуноги,
  • и все изранены, как ты…»
  • «Не везет мне в смерти,
  • повезет в любви…»
  • «Все слабее запах очага и дыма,
  • молока и хлеба.

Где-то под ногами и над головами

  • лишь земля и небо…»

Подробнее  читайте статью Юрия Лепского в библиотеке и  на сайте журнала «Родина» https://rg.ru/2022/07/01/evangelie-ot-okudzhavy.html. Популярный исторический журнал «Родина» — это продолжение традиций научно-популярной исторической журналистики, заложенных создателями одноименного дореволюционного издания еще в 1879 году. Современная «Родина» выходит с января 1989 года и неизменно предоставляет читателю богатый просветительский материал.

Л.Человская, гл. библиограф

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.