Семиосфера Лотмана | МБУК МЦБ Каневского района

Семиосфера Лотмана

28 февраля 2022 года исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Михайловича Лотмана, «градообразующего человека» города Тарту, всемирно известного филолога, культуролога и семиотика. В ознаменование этого события  в эти дни проводится международный конгресс «Семиосфера Лотмана».

В семье Михаила Львовича Лотмана, ленинградского математика и юриста, было три дочери, а сын никак не появлялся. И вот в голодном 1922 году в Петрограде наконец-то родился долгожданный мальчик, которого назвали Юрием. Дом, где он появился на свет, известен тем, что именно из него Пушкин отправился на дуэль, с которой его привезли смертельно раненного.

Юрия Лотмана призвали в армию, в связисты, в начале второго курса Ленинградского университета, осенью 1940 года. Новопризванных солдат повезли в Грузию, в Кутаиси, и зачислили в 427-й артиллерийский полк, в нем Лотман и прослужил всю войну. Был на передовой, сначала простым сержантом, потом командиром отделения связи. Как совершенно необходимый предмет он взял с собой на фронт словарь французского языка и тщательно изучал его все годы войны.

По воспоминаниям сестры, «Юра с шести лет заикался, однако уже на первых курсах университета стал преодолевать заикание. Во время войны, исполняя обязанности наблюдателя, сообщая ориентиры и корректируя стрельбу, он совершенно подавил тенденцию заикания. Усилием воли он сумел также заставить себя справляться с такими физическими нагрузками, которые были, казалось бы, для человека его возраста и комплекции совершенно неодолимыми».

В 1944 году его награждают двумя медалями — «За отвагу» и «За боевые заслуги». После контузии в 1945 году Юрию Михайловичу вручают орден Красной Звезды и орден Отечественной войны II степени. Закончил он войну в Берлине.

Почти 40 лет, с марта 1951 г., Ю. М. Лотман был женат на Заре Григорьевне Минц.  З.Г.Минц — литературовед, специалист по изучению творчества А. Блока и русского символизма, профессор Тартуского университета, оказывается, несколько лет жила в Челябинске, куда она была эвакуирована в 1942 году из блокадного Ленинграда. Сам Юрий Михайлович в телевизионной передаче с удовольствием вспоминал обстоятельства их знакомства: он вернулся из армии, за семь лет военной службы дослужившись до звания сержанта, был нищ и гол, рвался к оставленной перед войной науке и подрабатывал на хлеб рисованием, главным образом — портретов вождей. И вот однажды в полутемном филфаковском коридоре подходит к нему маленькая девочка, четверокурсница, которую он видел на советах СНО. «Я слышала, вы рисуете, а мне надо оформить стенгазету». — «Я рисую только за деньги», — отвечал третьекурсник (так он оберегал свое и тогда уже плотно утрамбованное время). Девочка круто повернулась, но он успел услышать, как, уходя, она пробурчала: «Сволочь усатая». Он был гений, а она почти святая. Такими словами вспоминают ученики Юрия Лотмана и Зару Минц.

Юрий Лотман родился в Петрограде, но большую часть жизни прожил в Эстонии, в Тарту, где возглавлял кафедру русской литературы Тартуского университета, он стал создателем отечественной школы семиотики, то есть науки о знаках и символах. Научное наследие Ю. М. Лотмана чрезвычайно обширно – около восьмисот научных и научно-популярных статей и книг.

В журнале «Читаем вместе» о своем учителе Юрии Лотмане накануне его 100-летия рассказывает Татьяна Кузовкина в интервью Маргариты Кобеляцкой:

— Татьяна Дмитриевна, как Юрий Михайлович попал в Эстонию, ведь их семья из Ленинграда, он учился в Ленинградском университете?

— Да, он родился и вырос в Ленинграде, жил на Невском, 18, в доме, где находилась в XIX веке кондитерская Вольфа и Беранже. В детстве и юности Юрий Михайлович хотел быть энтомологом, занимался в кружке юннатов. А потом без экзаменов (у него была золотая медаль) в 1939 году стал студентом филологического факультета.

— После войны Лотман продолжил учебу на филфаке, почему по окончании университета он не остался в Ленинграде?

— Он блестяще окончил университет, был сталинским стипендиатом, автором серьезной научной публикации — обнаружил масонский документ, связанный с преддекабристским обществом. И вот по окончании университета его не взяли в аспирантуру, и он не мог найти вообще никакой работы в Ленинграде. Виной всему – пятый пункт. Он пишет, что долго не понимал происходящего. От своей однокурсницы он узнал, что в Тартуском учительском институте требуется преподаватель. Он позвонил, огласил свои анкетные данные и услышал: «Приезжайте». Так он попал в Эстонию.

До 1955 года работал в Учительском институте, а параллельно уже с 1950 года стал читать курсы в университете, в 1954 году получил штатную должность. Когда уже стал всемирно известным ученым, ему поступали лестные предложения о профессорском месте, например, в Нидерландах. Но это был осознанный выбор – не эмигрировать. В Тарту бывали Томас Венцлова и Иосиф Бродский. Сохранилось письмо А.М.Пятигорского к Лотману, в котором он спрашивает, нельзя ли помочь Бродскому с трудоустройством, где-нибудь на острове в Эстонии.

— Получается, что в Тарту было свободнее, чем в других местах СССР?

— То, что в Тарту можно было печататься и приезжать на конференции тем, кого не публиковали в столицах, – это факт. Была определенная степень свободы, но потом все это прекратилось.

— Сегодня в Интернете, к счастью, доступны телевизионные «Беседы о русской культуре», которые успели записать на ТВ.

— У этих «Бесед» была непростая судьба. Они возникли и записывались благодаря стараниям ученицы Юрия Михайловича Евгении Хапонен. Доверительная интонация, семейная обстановка, а самое главное – захватывающие рассказы о дворянской культуре и быте, все это оказалось интересным и близким многим людям. Лотману стали приходить пачки писем от благодарных телезрителей. Очень личные письма: писали, что его лекции являются моральной поддержкой в трудные времена.

— Вы лично были знакомы с Юрием Михайловичем, работали его секретарем. Каким он вам запомнился?

— В Тарту приезжали учиться из разных мест страны. Тарту – университетский город. В 1982 году открылось новое здание научной библиотеки. Там работал Юрий Михайлович, у него была своя кабинка. Само присутствие его в библиотеке много для нас значило. Мы учились не только в аудиториях. Воспитывал сам дух старого университета, его здание с колоннами и карцером на верхнем этаже, где когда-то сидели провинившиеся студенты. И, конечно, Юрий Михайлович своим обликом и своей манерой разговаривать с нами на «Вы» и по имени-отчеству, старомодной манерой здороваться, приподнимая шляпу.

— Он вовлекал вас в сферу своих научных интересов?

Иногда спрашивал, твердо ли мы решили заниматься наукой или это будет бессмысленная трата времени. Было очень страшно, ответственно. Юрий Михайлович проводил экскурсию в библиотеке, показывал справочники, библиографии, рукописный каталог. Они с женой профессором Тартуского университета Зарой Григорьевной Минц приглашали студентов к себе домой, давали книги, обязательно кормили. У них была огромная библиотека, около 16 тысяч томов.

— Как вы стали его секретарем?

— Я писала под его руководством курсовые, а потом и дипломную работу. Главным помощником Юрия Михайловича на протяжении многих лет была Зара Григорьевна. Поразительно, как много она успевала. Научные труды, лекции, руководство студентами, трое детей, трудный быт. (Лотманы всегда жили в квартирах с печным отоплением). И в какой-то момент стало понятно, что нужны еще помощники. В 1990 году мне предложили работу в Лаборатории истории и семиотики. Фактически она началась после внезапной трагической кончины Зары Григорьевны. Никто не ожидал, что она уйдет так рано, ей было всего 63 года.

У Юрия Михайловича было два секретаря – я и моя коллега Владислава Гехтман. Мы ходили к Лотману каждый день, включая субботу и воскресенье. Сначала существовал какой-то барьер, боязнь не понять, не соответствовать, что-то сделать не так. Но потом пришло осознание того, что наша помощь нужна. После перенесенного инсульта Лотман диктовал свои работы. Эпистолярное наследие его огромно. Вышло четыре тома полной переписки. В архиве около 22 тысяч писем, присланных Лотману и Заре Григорьевне.

В чем, по-вашему, его секрет, как ему удалось в то время в провинциальном городе стать ученым с мировым именем?

Конечно, это феноменальная история. Лотман появился в Тарту в 1950-м году, а уже в 1967-м – Тарту становится признанным мировым научным центром. Появляются переводы на итальянский язык, международные обзоры того, что издают тартуские ученые. 17 лет работы – и мировая известность!

— Семиотическая школа продолжается?

— По всему миру очень много учеников Лотмана. В университетах США, Израиля, Германии, Канады, в Таллиннском университете, в Тартуском университете работают его ученики или ученики учеников. Школа семиотики очень широко разошлась по миру. Лотман стал знаком объединения для очень большого пласта интеллигенции. Знаковые издания по семиотике продолжаются. Труды по русской и славянской филологии тоже продолжают выходить – это серия, которую начал Лотман.

— Какие мероприятия запланированы к 100-летию Лотмана?

— Они будут проходить в Эстонии, в Москве и Санкт-Петербурге, в Греции, Франции, Италии, Бразилии, Аргентине. По миру поедет выставка, которую готовит Эстонский национальный музей и вместе с ней поедут новые книги.

Дорогие друзья, продолжение статьи читайте в журнале «Читаем вместе». В Эстонии с 25 по 28 февраля проходит Лотмановский конгресс, в котором принимают участие более 260 исследователей со всего света. Он начался в Таллине  и продолжится  в Тарту. В издательстве Таллиннского университета выйдет несколько книг: упомянутая выше переписка семьи Лотманов военного времени, сборник интервью Лотмана на эстонском языке и монография «Внутри мыслящих миров» на эстонском языке. Будут изданы новые книги и в Тарту. Жизнь Юрия Михайловича Лотмана  продолжается в его статьях, книгах.

 

По материалам журнала Л.Человская, гл. библиограф

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.