Нина и Грин. История бессмертной любви под «Алыми парусами» | МБУК МЦБ Каневского района

Нина и Грин. История бессмертной любви под «Алыми парусами»

Дорогие друзья, опубликована замечательная статья в журнале «Родина»  к трем юбилейным датам в жизни Александра Грина в новой рубрике «Литературный салон Родины». Для вас, уважаемые читатели, мы размещаем фрагменты текста писателя, переводчика, литературоведа, кинодокументалиста  Вячеслава Недошивина о не созвучном эпохе авторе, который все свои 350 произведений как-то «ухитрился» напечатать при жизни.

Ровно 100 лет назад, в 1921 году, в жизни писателя Александра Грина случились сразу три рубежных события. Он поставил точку в самой знаменитой повести «Красные паруса», потом поменял название феерии на романтичный заголовок «Алые паруса» и, наконец, в том же году встретил самую большую свою любовь — будущую жену и верную подругу до конца дней — Нину Миронову, которой и посвятил эту великую книгу.

Он встретил ее в 1918-м. Встреча была мимолетной. И лишь в 21-м они вновь столкнулись на Невском. Она была в дырявых ботах, ей, когда-то золотой медалистке, а ныне медсестре тифозного барака, только что отказали в райсовете в ордере на выдачу хоть какой-нибудь крепкой обуви. Но встрече обрадовалась: помнила — этот человек, похожий на католического пастора, три года назад написал ей стих: «И вы, дорогая, являетесь мне, как солнечный зайчик на темной стене». Он же почти сразу сказал: «Я не хочу, чтобы вы снова пропали», дал адрес «Дома искусств», а, когда нехотя прощался, упросил: «Не починитесь, зайдите ко мне в свободную минуту». Она зашла и раз, и два. Но когда в третий раз забежала к нему, он, видавший «виды» мужик, вдруг чмокнул ее в щеку и, не сказав ни слова, трусливо убежал…

5 марта 1921 года он предложил ей стать его женой. Свои чувства к нему она уложит в тот день в одну прохладную фразу: «Не было противно думать о нем…» А уже 24 сентября, при первом расставании, напишет: «Сашечка! Милый… Если я заболею и умру — помни, голубчик, что я любила тебя так, как только может любить человеческое сердце, и чувствовала всегда твою нежную ласковую любовь… Целую тебя… Не смейся — я от любви пишу». Вот между этими датами и случилось то, что должно было случиться: она впервые осталась у него. Тогда он и разрыдался, глухо, про себя.

«Он, — напишет Нина, — не однажды вспоминал ту минуту, когда я стала обертывать и закрывать его одеялом с той стороны, которая была не рядом со мной…» Еще бы — не вспоминал! Ведь кроме матери в далеком детстве, никто, ни одна душа в мире, ни разу не укрывала его так. Он забыл, если вообще знал, что такое нежность! «Бог мой, — скрипел зубами, отвернувшись к стене, — дай мне сил сберечь ее». Именно ту ночь они и отмечали потом, как годовщину, все одиннадцать отпущенных им лет.

Она, 26-летняя женщина, примет его безоговорочно. С его упрямством и нелюдимостью (он говорил, что «всякий посторонний ему, как царапина»). С приверженностью старому календарю и орфографии (он до конца жизни писал с «ятями»). С его церемонностью и неприятием женских платьев выше колен (короткие юбки, считал, делают женщин «псевдодевочками», в то время как главная прелесть женщины как раз в том, что она — не девочка). С верой в рукопожатие (он уверял, что даже наигранно искренняя рука все равно выдаст себя), с сантиментами его, когда он клал ей голову на плечо (он называл этот жест «погрустить лошадкой») и даже с татуировкой на груди (его «Саргассовым морем» — банальным, конечно, кораблем и волнами). Все полюбит в нем. Можно долго рассказывать об этой бедной, трогательной любви, а можно привести только один пример — вот как она разбрасывала окурки. Он, например, не разрешал ей убираться в его комнате. Он вообще не разрешал ей работать. Жалел. А сам, трудясь по ночам, лишь глотал чай да курил. Дым, пепел, брошенные папиросы. И тогда Нина, встав в 4 утра, шла в пустой кабинет его, открывала окна, мыла пол до блеска, а потом, представьте, вновь разбрасывала окурки, лишь бы он не заметил ее труда. Такая вот — любовь!..

P.S. «Рано или поздно, под старость или в расцвете лет Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся?..» Грин всматривается в нас.

Продолжение читайте в первом номере журнала «Родина» за 2021 год.

По материалам журналала «Родина»  Л.Человская

Все опции закрыты.

Комментарии закрыты.